Гендерлект

Гендерле́кт (от англ. gender — род и др.-греч. διάλεκτος — диале́кт) — особенности языка женщин и мужчин в пределах одного национального языка, включая лексику, грамматику и стиль[1][2]. Характерный пример гендерлекта — японская женская речь[3]. Отмечается также в некоторых женских по происхождению фонетических инновациях испанского языка Аргентины[4]. Другим примером гендерлекта является сохранение восео в «женской» речи носителей андской разновидности испанского языка Венесуэлы[5], а также различия в употреблении личных местоимении по диалектам Колумбии[6]. Благодаря бурному развитию гендерной лингвистики (лингвистической гендерологии), ученые пришли к выводу о том, что мужчины и женщины в речи используют совершенно разные коммуникативные стили и стратегии, что позволяет считать гендерлект реально существующим социальным явлением.[источник не указан 1855 дней]

Теории возникновения гендерлекта

До настоящего времени исследователи не добились принципиального согласия относительно истинного характера гендерлекта. Однако существует ряд теорий и гипотез о возникновении речевых различий у мужчин и женщин.

Теория социализации (Лакофф, Окс)

По мнению гендерных исследовательниц Лакофф, Робин[en] и Окс, Элихор[en], гендерлект является результатом социализации раннего детства. Они считают, что ребенку, в соответствии с его полом, диктуют гендерно специфичную манеру говорить, и что определяет отличия в языке мужчин и женщин. Навязанная в детстве манера демонстрирует феминность женщин посредством языка, точно так же, как ношение платья с бантами, игра в куклы, отказ от игры в футбол и т. д.[7]

Принцип мужского доминирования и женского подчинения (Торне, Хенли, Трёмель-Плётц и Фишман)

Согласно данной теории, мужское доминирование определяется как «антология интенционально создаваемых мужчинами гендерных речевых стереотипов»[8]. Считается, что мужчины сознательно выстроили свою собственную «мужскую речь» для осуществления доминирования над женщинами и тем самым создали женский язык. Частые перебивания, длинные речевые отрезки и высокая степень прямолинейности при требованиях являются подтверждением такого доминирования. По сравнению с мужчинами, женщины обделены социальным престижем и имеют заниженную самооценку, соглашаясь использовать те речевые конструкции, которые им искусственно навязали мужчины. Женщина в процессе социализации научилась признавать за мужчиной его господство, превосходство и подчиняться ему. По мнению исследователей, представляющих данное направление, женщина ориентирована на тактику «коммуникативного сотрудничества», а мужчина «коммуникативного соперничества».

Противоположные примеры языковых инноваций в женском гендерлекте, распространяющихся и на мужской гендерлект

В 70-х—80-х годах XX века среди женского населения Буэнос-Айреса начала распространяться фонетическая инновация, при которой звуки, передаваемые на письме буквами ll и y слились в один (феномен, получивший название йеизмо (yeísmo) или йотизация), а затем этот звук в женском гендерлекте подвергся процессу сибиляции или реиламьенто (rehilamiento), давших в итоге звук [ʃ][4]. Эта ранее типично женская фонема стала модной среди женщин из бомонда Буэнос-Айреса, затем перекинулась на мужчин из высших сословий, затем получила распространение на телевидении и радио, и, наконец, приняла характер общенациональной нормы[9]. В конечном итоге, к началу XXI века данное произношение стало фактически стандартным в аргентинском варианте испанского языка и отмечается в речи обоих полов.

Гипотеза «гендерных субкультур» (Дж. Гамперц, Д. Таннен)

В конце 80-х — начале 90-х годов возникла гипотеза «гендерных субкультур», в которой гендерные различия рассматриваются по аналогии с культурными, осложняющими межкультурную коммуникацию. Позднее Д. Таннен предложила «теорию двух культур»[10], говоря о мужчинах и женщинах как о совершенно непохожих друг на друга организованных группах. Это связано с тем, что с детства они вращаются преимущественно в однополых группах, которым свойственны особые речевые практики, системы ценностей и виды деятельности, разные в мужской и женской среде. На взгляд сторонников гипотезы, во взрослом возрасте это ведёт к непониманию и речевым конфликтам, которые приравниваются к межкультурным. «…Начиная с раннего возраста создаются разные миры, в которых потом живут взрослые мужчины и женщины. Поэтому неудивительно, что женщины и мужчины, стремящиеся к гармонии в их отношениях, часто обнаруживают, что их партнеры не понимают их и даже критикуют»[11].

Примеры гендерных субкультур в испанской речи

Более стойкое сохранение архаичного восео в «женской» речи носителей андской разновидности испанского языка Венесуэлы является практическим примером этой теории[5].

Во внутриколумбийских (горных) диалектах испанского языка (включая г. Богота), различия в употреблении местоимений зависят от пола собеседника. Мужчины, как правило, употребляют местоимение Usted («Ваша милость»), когда обращаются к другим мужчинам сходного возраста и социального положения, а при обращении к женщинам сходного уровня в деловых ситуациях они употребляют местоимение (ты). Mестоимение Usted используется мужчинами по отношению к женщинам для создания эффекта доверия или близости. В свою очередь, если женщина хочет показать своё доверие мужчине, она переходит при обращении к нему нa («ты»), поскольку использование Usted при обращении женщины к мужчине её желание сохранить между ними дистанцию[6].

В центральноамериканских разновидностях испанского языка местоимение «tú» употребляют по отношению друг к другу преимущественно гомосексуалы, в результате чего сфера его употребления за пределами этого круга лиц сузилась[12].

Формы гендерных речевых различий

Особенности употребления языка в зависимости от пола говорящего проявляется в различных формах — высота тона, изменение динамики, артикуляции, скорости речевого потока и ударения, стиль речи, количество и построение задаваемых вопросов и прочее. Большинство теорий и исследований о речевом поведении мужчин и женщин основаны на семи отличительных признаках женского языка, предложенных американским учёным-лингвистом Робин Лакофф[13]:

  • специализированный словарь, связанный с женскими сферами деятельности и интересов;
  • использование вопросительных форм и разделительных вопросов, выражающее неуверенность женщины («не правда ли?» «ведь так?»);
  • использование вежливых форм и склонность к эвфемизации;
  • использование аффективных прилагательных для выражения эмоционального отношения (так мило, очаровательно);
  • детализация и точность при обозначении цветов (аквамариновый, розовато-лиловый);
  • употребление слов и фраз, смягчающих категоричность утверждения (знаешь, ну как бы, что-то вроде);
  • гиперкорректная грамматика.

Впоследствии гипотеза Лакофф стала предметом многочисленных исследований. Памела Фишман, проанализировав разговоры супружеских пар, пришла к выводу, что женщины используют по меньшей мере в шесть раз больше общих и разделительных вопросов, чем мужчины. Таким образом, женщины склонны задавать больше вопросов, чем мужчины.

Женщины в значительно большей степени прибегают к конструированию голоса и просодии, чем мужчины. Ряд философов и социологов считают, что причиной таких различий является анатомическое строение органов речи — гортани и голосовых связок. Женская гортань в среднем меньше, чем мужская, а голосовые связки короче, тем самым основная частота голоса женщин выше, чем у мужчин. Женская речь более динамичная и эмоциональная, в то время как мужчины специально избегают очень высоких тональностей и не дают тону длиться внутри слога[14].

Мужчины и женщины используют в общении разные команды. Согласно исследованиям М. Гудвин, мужчины практически не используют мягкую форму let’s (с англ. давайте). Считается, что представители мужского пола чаще употребляют директивные формы, например, «дай», «принеси», «отойди», и прямые команды[15][16]. Речевому поведению мужчин свойственно отстаивать свою точку зрения в разговоре с любым собеседником. Тем самым они хотят занять лидирующее положение. У женщин отсутствует доминантность при общении, они лучше умеют слушать и сосредоточиться на проблемах собеседника. В целом речевое поведение женщин характеризуется как более «гуманное»[17].

Имеются особенности и в построении высказываний. Согласно проведенным исследованиям, в разговорной речи мужчин на 100 высказываний приходится в среднем по 5 незавершенных высказываний, в то время как в разговорной речи женщин на 100 высказываний приходится 2 незавершенных высказывания. Так как мысленное построение фразы идет медленно, в разговорной речи мужчин часты паузы, которые могут заполняться всевозможными хезитативами (-э-, -а-, вот, ну и т. п.)[18].

Критика и оценки

В 90-е годы существование гендерлекта, а также константные признаки, которые в своё время предложила Робин Лакофф[19], были подвержены критике. Лингвисты пришли к выводу о том, что необходимо изучать речь женщин и мужчин в конкретном контексте. «Гендерлект может исходить лишь из различий и сходных черт коммуникативных стратегий мужчин и женщин в каждой отдельной коммуникативной ситуации»[20].

Х. Коттхофф

Германский лингвист Хельга Коттхофф утверждает, что различия в мужской и женской речи не столь значительны, не проявляют себя в любом речевом акте и не свидетельствуют, что пол является определяющим фактором коммуникации. Коттхофф говорит о ряде допущенных методологических ошибок. К их числу относят: игнорирование роли контекста, недооценку качественных методов этнолингвистики и гиперболизацию усвоения в детском и подростковом возрасте гендерно специфичных стратегий и тактик общения[21]. Коттхофф отмечает, что необходимо исследовать параметры этих контекстов и их влияние на успешность коммуникации, и только тогда можно говорить о гендерлекте как социальном феномене. Результаты исследований, проведенные Коттхофф, показали, что вежливый, нацеленный на сотрудничество и в целом корректный стиль характерен как для женского общения, так и для общения среди лиц с высоким социальным статусом[22].

«Gender is primarily seen as a category of the social order, not of the person» («Гендер рассматривается как категория, прежде всего, социального порядка, а не как личностная категория»)[22].

С. Хиршауэр

При изучении гендерлекта С. Хиршауэр предложил учитывать фактор «гендерной нейтральности» (Geschlechtsneutralität). Он привел в пример ситуации и контексты, когда пол нерелевантен для общения. Согласно Хиршауэру, нет оснований придавать гендеру больше значимости, чем фактору возраста, этнической и социальной принадлежности, уровню образования, профессии и т. д. В зависимости от ситуации эти факторы могут выходить на передний план, при этом пол не будет учитываться собеседником. Критикуя термин doing gender — перманентное конструирование индивидом своей гендерной идентичности (Уэст и Зиммерман), Хиршауэр предлагает термин undoing gender для ситуаций, где пол коммуникантов не значим[23].

Литература

  • Кирилина, А. В. Гендер: Лингвистические аспекты. — М.: Институт социологии РАН, 1999. — с. 189 [1]
  • Табурова С. К.Гендерные аспекты речевого поведения парламентариев, 1999 г.
  • Каменская О. Л. Гендергетика — междисциплинарная наука. // Тезисы докладов Второй Международной Конференции «Гендер: язык, культура, коммуникация», МГЛУ, Москва, 22-23 ноября 2001 г., — М: МГЛУ, 2001, с. 62-63.
  • Комлев Н. Г. Словарь новых иностранных слов: с переводом, этимологией и толкованием. — Издательство Московского университета, 1995. — С. 32.
  • Земская Е. А., Китайгородская М. А., Розанова Н. Н. Особенности мужской и женской речи // Русский язык в его функционировании. — М.: Наука, 1993. — С. 90-136
  • Беляева А. Ю. Особенности речевого поведения мужчин и женщин, Саратов, 2002. [2]
  • Бойко И.В., Тунгусова Г.И. Русский язык: вопросы теории и инновационные методы преподавания. материалы международной научно-методической конференции, 25-28 мая 2001 г., г. Иркутск. — Иркутский государственный педагогический университет, 2001. — С. 190.
  • Крейдлин Г. Е. Мужчины и женщины в невербальной коммуникации. — М., 2005.
  • Anderson E. S Learning to Speak with Style. — Stanford University, 1977.
  • Kotthoff H. Geschlechter in der Gesprächsforschung. Hierarchien, Teorien, Ideologien // Der Deutschunterricht, 1996. N 1.- с. 9-15
  • Lacoff R. Language and Woman’s Place. N. Y.: Harper and Row, 1975
  • Tannen D. Talking Voices: Repetition, Dialogue and Imagery in Conversational Discourse. Cambridge: Cambridge University Press, 1989.
  • Tannen D. You Just Don’t Understand. N. Y.: Morrow, 1990.
  • Tannen D. Gender and Conversational Interaction. Oxford: Oxford University Press, 1993
  • Fishman P. Conversational insecurity // Language: Social Psychological Perspectives / Giles M., Robinson A. and Smith D. (ed.). Oxford: Pergamon Press, 1980.
  • Fishman P. Interaction: The work women do // Language, Gender and Society / Thorne B., Kramarae Ch., Henley N. (ed.). Rowley, MA: Newbury House, 1983
  • Susan U. Philips Language, Gender, and Sex in Comparative Perspective,Cambridge University Press, 1987 — с.96 -ISBN −0-52-133807-7.-[3]
  • Cünter S. Sprache und Geschlecht: Ist Kommunikation zwischen Frauen und Mannern interkulturelle Kommunikation? // Linguistische Berichte. 1992. № 138. S. 123—143
  • Hirschauer St. Dekonstruktion und Rekonstruktion. Plädoyer für die Erforschung des Bekannten, 1993 // Feministische Studien, 1993.- N2.- S. 55-68.

Источники

Примечания

  1. Большой словарь иностранных слов. -Издательство «ИДДК», 2007
  2. Бойко, 2001.
  3. Словарь, 1995.
  4. 1 2 CSUC
  5. 1 2 Boletin de Linguistica - El Voseo Andino Tachirense: ¿Marca de Género?
  6. 1 2 http://www.uv.es/aleza/Cap.%204.%20EA%20Formas%20tratamiento.pdf
  7. Шаров К. С. Мужчины и женщины в вербальной коммуникации: проблема гендерлекта // Вопросы философии. — 2012.
  8. Торне и Хенли 1974 — Thorne B. and Henley N. (ed.). Language and Sex: Difference and Dominance. Rowley, MA: Newbury House, 1974
  9. http://www.folkloretradiciones.com.ar/literatura/temas_11.pdf
  10. Таннен 1990 — Tannen D. You Just Don’t Understand. N. Y.: Morrow, 1990.
  11. Tannen D. You Just Don’t Understand. N. Y.: Morrow, 1990
  12. https://tecdigital.tec.ac.cr/servicios/ojs/index.php/comunicacion/article/viewFile/1383/1277
  13. Лакофф 1975 — Lacoff R. Language and Woman’s Place. N. Y.: Harper and Row, 1975.
  14. Moosmüller S. Soziale und psychosoziale Sprachvariation. Ph. D. Dissertation, Wien, 1984
  15. Гудвин 1980 — Goodwin M. H. Directive-response speech sequences in girls’ and boys’ task activities
  16. Women and Language in Literature and Society / MacConnell-Ginet, Sally et al. (ed.). N. Y.: Praeger, 1980.
  17. Homberger, 1993 — Homberger, Dietrich. Männersprache — Frauensprache: Ein Problem der Sprachkultur? // Muttersprache, 1993.- 193.- S. 89-112.
  18. А. В. Кирилина Гендер: Лингвистические аспекты, Москва, 1999
  19. Lacoff R. Language and Woman’s Place. N. Y.: Harper and Row, 1975
  20. Cünter S. Sprache und Geschlecht: Ist Kommunikation zwischen Frauen und Mannern interkulturelle Kommunikation? // Linguistische Berichte. 1992. № 138. S. 123—143
  21. Günthner, Kotthoff, 1991 — Günthner, Susanne, Kotthoff, Helga (Hrsg). Von fremden Stimmen. Weibliches und männliches Sprechen im Kulturvergleich. Frankfurt a. Main, 1991.
  22. 1 2 Günthner, Kotthoff, 1992 — Günthner, Susanne, Kotthoff, Helga (Hrsg). Die Geschlechter im Gespräch: Kommunikation in Institutionen. Stuttgart, 1992.
  23. Hirschauer, 1993 — Hirschauer St. Dekonstruktion und Rekonstruktion. Plädoyer für die Erforschung des Bekannten // Feministische Studien, 1993.- N2.- S. 55-68.